Ужин был тяжек и славен, как невинное преступление. Тело д.Вовы, утяжелённое солянкой по-торопецки с копчёным домашним гусем и сметаной, жульеном с белыми грибами в домашних сливках под сырной корочкой, салом, нарезанным хоть и тонкими лепестками, но употреблённым с чесноком да гренками, пребывало в состоянии блаженной апатии. Котлета пожарская по классическому рецепту, поданная с квашеной капустой и той самой жареной картошкой, хрустящей и золотистой, и вовсе повергла его в негу, близкую к отупению. Дабы прийти хоть чуть в себя, божественное тело было аккуратно перенесено в кресло у камина, туда же были призваны ягодные наливки и травяной чай.
Пламя в камине трещало, пожирая берёзовые поленья, и отсветы его плясали на стенах. Журнал, случайно оказавшийся в руках, настраивал на мистику. Волнистый попугайчик Морис уже готовился ко сну в своей клетке, начистив пёрышки и упрятав клюв в зелёное оперение. Мне пора было идти в свой дом на озере, что в удалении от основного терема.
Одевался я медленно, с некоторым усилием, и каждый предмет одежды — невесомая флиска, пропитанная сладким запахом дыма, ультралёгкий пуховик, плащ-дождевик — казался мне бронёй против бесчинствующей тьмы, что ждала за дверью.
И вот я ступил в неё. Ночь была не просто осенней, она была воплощённой сыростью, всепроникающей от моросящего, невидимого дождя. С каждым шагом воздух густел, тут же превращаясь в туман, в котором фонари освещающие путь, тонули, как угасающие свечи. Под ногами шуршал ковёр из листьев — мокрых, потемневших, похожих на в клочья порванные письма. Ступени деревянной лестницы, ведущие к озеру, не скрипели, но я это живо домыслил.
Впереди, заслоняя собою мир, чернело озеро. Казалось, мистический шёпот исходил отовсюду: то всплески невидимой рыбы, то вздох тростника, то треск сучка под моими сапогами. И в этой сумеречной красоте проступила она — девушка с веслом. Молочно-белые глаза были слепы, но, проходя мимо, я почувствовал на себе её холодный гипсовый взгляд.
Я будто специально разгонял все эти призрачные видения, абсолютно уверенный в безопасности здешнего места. Стоило лишь подумать об этом, как мир перевернулся, словно страница книги, и стало ясно, что добро победило зло.
Я перестал спешить, замедлил ход и стал осмысленно наслаждаться каждым шагом, зная, что через несколько десятков метров войду в свой Княжеский дом, тёмный силуэт которого уже виднелся на фоне чуть менее чёрного неба. В большом окне горел живой, тёплый свет абажура. По моей просьбе мне уже разожгли камин. Это окно было маяком, знаком тепла, уюта и скорых сладких снов.
Я вошёл. Тишина. Только потрескивание поленьев. Посвежевший после недолгой вечерней прогулки, неожиданно для себя, я хлопнул дверцей холодильника, где одиноко стояла баночка с черничным вареньем, купленная в гостиничной лавке фермерских продуктов. Припас для таких вот вечеров, когда за стенами — любимая осень, а внутри — тепло огня, аромат чая и ложка-другая варенья
-
Отель-усадьба «Времена года», Торопецкий район, Тверская область
Пламя в камине трещало, пожирая берёзовые поленья, и отсветы его плясали на стенах. Журнал, случайно оказавшийся в руках, настраивал на мистику. Волнистый попугайчик Морис уже готовился ко сну в своей клетке, начистив пёрышки и упрятав клюв в зелёное оперение. Мне пора было идти в свой дом на озере, что в удалении от основного терема.
Одевался я медленно, с некоторым усилием, и каждый предмет одежды — невесомая флиска, пропитанная сладким запахом дыма, ультралёгкий пуховик, плащ-дождевик — казался мне бронёй против бесчинствующей тьмы, что ждала за дверью.
И вот я ступил в неё. Ночь была не просто осенней, она была воплощённой сыростью, всепроникающей от моросящего, невидимого дождя. С каждым шагом воздух густел, тут же превращаясь в туман, в котором фонари освещающие путь, тонули, как угасающие свечи. Под ногами шуршал ковёр из листьев — мокрых, потемневших, похожих на в клочья порванные письма. Ступени деревянной лестницы, ведущие к озеру, не скрипели, но я это живо домыслил.
Впереди, заслоняя собою мир, чернело озеро. Казалось, мистический шёпот исходил отовсюду: то всплески невидимой рыбы, то вздох тростника, то треск сучка под моими сапогами. И в этой сумеречной красоте проступила она — девушка с веслом. Молочно-белые глаза были слепы, но, проходя мимо, я почувствовал на себе её холодный гипсовый взгляд.
Я будто специально разгонял все эти призрачные видения, абсолютно уверенный в безопасности здешнего места. Стоило лишь подумать об этом, как мир перевернулся, словно страница книги, и стало ясно, что добро победило зло.
Я перестал спешить, замедлил ход и стал осмысленно наслаждаться каждым шагом, зная, что через несколько десятков метров войду в свой Княжеский дом, тёмный силуэт которого уже виднелся на фоне чуть менее чёрного неба. В большом окне горел живой, тёплый свет абажура. По моей просьбе мне уже разожгли камин. Это окно было маяком, знаком тепла, уюта и скорых сладких снов.
Я вошёл. Тишина. Только потрескивание поленьев. Посвежевший после недолгой вечерней прогулки, неожиданно для себя, я хлопнул дверцей холодильника, где одиноко стояла баночка с черничным вареньем, купленная в гостиничной лавке фермерских продуктов. Припас для таких вот вечеров, когда за стенами — любимая осень, а внутри — тепло огня, аромат чая и ложка-другая варенья
-
Отель-усадьба «Времена года», Торопецкий район, Тверская область
Ссылка на статью – https://dzen.ru/a/aQehl8eavyDGBbo7
